Неточные совпадения
Я взошел в хату: две лавки и
стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель.
На стене ни одного образа — дурной знак! В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил из чемодана восковой огарок и, засветив его, стал
раскладывать вещи, поставив в угол шашку и ружье, пистолеты положил
на стол, разостлал бурку
на лавке, казак свою
на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Раскольников в бессилии упал
на диван, но уже не мог сомкнуть глаз; он пролежал с полчаса в таком страдании, в таком нестерпимом ощущении безграничного ужаса, какого никогда еще не испытывал. Вдруг яркий свет озарил его комнату: вошла Настасья со свечой и с тарелкой супа. Посмотрев
на него внимательно и разглядев, что он не спит, она поставила свечку
на стол и начала
раскладывать принесенное: хлеб, соль, тарелку, ложку.
Захар, произведенный в мажордомы, с совершенно седыми бакенбардами, накрывает
стол, с приятным звоном расставляет хрусталь и
раскладывает серебро, поминутно роняя
на пол то стакан, то вилку; садятся за обильный ужин; тут сидит и товарищ его детства, неизменный друг его, Штольц, и другие, все знакомые лица; потом отходят ко сну…
Против него твердо поместился,
разложив локти по
столу, пожилой, лысоватый человек, с большим лицом и очень сильными очками
на мягком носу, одетый в серый пиджак, в цветной рубашке «фантазия», с черным шнурком вместо галстука. Он сосредоточенно кушал и молчал. Варавка, назвав длинную двойную фамилию, прибавил...
Я
разложил у себя
на бюро бумаги, книги, поставил
на свое место чернильницу, расположил все мелочи письменного
стола, как дома.
Она с удивлением глядела, как он
раскладывал книги
на столе, как привольно располагался сам.
— Сейчас девушка придет: будем кофты кроить, — сказала она. — Тут
на столе и по стульям
разложим полотно и «унесемся» с ней в расчеты аршин и вершков…
Кузьма резал дымящийся окорок, подручные черпали серебряными ложками зернистую икру и
раскладывали по тарелочкам. Розовая семга сменялась янтарным балыком… Выпили по стопке эля «для осадки». Постепенно закуски исчезали, и
на месте их засверкали дорогого фарфора тарелки и серебро ложек и вилок, а
на соседнем
столе курилась селянка и розовели круглые расстегаи.
Патап Максимыч своими руками отпер железный сундук.
На столе, поставленном возле, стал он
раскладывать найденные бумаги — в одну сторону откладывать тучные пачки серий, ломбардные билеты, наличные деньги; по другую векселя — и сохранные расписки, в третью сторону клал купчие крепости и закладные разных людей. Особо клал Патап Максимыч счета и торговые книги, особо контракты и условия. Завещания не нашлось.
На деревенском выгоне ставят
столы и
раскладывают на них жареную баранину, ватрушки и пироги с бараньим сердцем [Разумеется, не одно сердце, но легкие, печенка, почки, мозги, языки, губы и уши.], ставят жбаны с пивом, сваренным
на складчину, да вино зеленó, покупное
на общие деньги.
Поплевав
на пальцы, она начала
раскладывать кабалу. Карты падали
на стол с таким звуком, как будто бы они были сваляны из теста, и укладывались в правильную восьмиконечную звезду. Когда последняя карта легла рубашкой вверх
на короля, Мануйлиха протянула ко мне руку.
Петрович взял капот,
разложил его сначала
на стол, рассматривал долго, покачал головою и полез рукою
на окно за круглой табакеркой с портретом какого-то генерала, какого именно неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто пальцем и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки.
Он вынес оттуда каравай хлеба и начал резать его
на куски,
раскладывая по
столу.
Воротившись домой, пили чай. В углу залы был большой круглый
стол,
на нем лампа с очень большим абажуром, — тот уголок не раз был зарисован художниками. Перешли в этот уголок. Софья Андреевна
раскладывала пасьянс… Спутник наш, земец Г., сходил в прихожую и преподнес Толстому полный комплект вышедших номеров журнала «Освобождение», в то время начавшего издаваться за границей под редакцией П. Б. Струве.
Они и теперь приходили к моему хозяину утром каждого воскресенья, рассаживались
на скамьях вокруг кухонного
стола и, ожидая хозяина, интересно беседовали. Хозяин шумно и весело здоровался с ними, пожимая крепкие руки, садился в передний угол. Появлялись счеты, пачка денег, мужики
раскладывали по
столу свои счета, измятые записные книжки, — начинался расчет за неделю.
Тотчас после утреннего чая, в восемь часов, хозяин с братом раздвигали
стол,
раскладывали на нем листы белой бумаги, готовальни, карандаши, блюдца с тушью и принимались за работу, один
на конце
стола, другой против него.
Гораздо больше нравился мне октавист Митропольский; являясь в трактир, он проходил в угол походкой человека, несущего большую тяжесть, отодвигал стул пинком ноги и садился,
раскладывая локти по
столу, положив
на ладони большую, мохнатую голову. Молча выпив две-три рюмки, он гулко крякал; все, вздрогнув, повертывались к нему, а он, упираясь подбородком в ладони, вызывающе смотрел
на людей; грива нечесаных волос дико осыпала его опухшее, бурое лицо.
Я стоял у
стола, склонясь над картой.
Раскладывая ее, Синкрайт отвел верхний угол карты рукой, сделав движение вправо от меня, и, машинально взглянув по этому направлению, я увидел сбоку чернильного прибора фотографию под стеклом. Это было изображение девушки, сидевшей
на чемоданах.
Матвею нравилось сидеть в кухне за большим, чисто выскобленным
столом;
на одном конце
стола Ключарев с татарином играли в шашки, — от них веяло чем-то интересным и серьёзным,
на другом солдат
раскладывал свою книгу, новые большие счёты, подводя итоги работе недели; тут же сидела Наталья с шитьём в руках, она стала менее вертлявой, и в зелёных глазах её появилась добрая забота о чём-то.
Собрав деньги с пола, старик
разложил их
на моем
столе, пересчитал и с глубоким вздохом проговорил...
Вставши утром, она по привычке садилась к письменному
столу, по привычке же начинала
раскладывать карты, но никогда почти не доканчивала и словно застывала
на месте с вперенными в окно глазами.
Во время этих приготовлений Полина шмыгала из комнаты в комнату, как мышка; казалось, все заботы по хозяйству лежали
на ней одной, потому что она так усердно хлопотала обо всем: то она ставила
на стол серебряные корзины с печеньем, то насыпала сахар, то
раскладывала по хрустальным вазам конфеты.
Чтобы раз навсегда окончить с поводом постоянных насмешек, я
разложил свой синий сюртук
на стол, обозначил мелом
на целых две четверти кратчайший против подола круг и с некоторым упоением обрезал по намеченной черте губительные полы.
Дарья Николаевна действительно уже вернулась. Она была в хорошем расположении духа и сидела у себя в комнате за
столом,
на котором
раскладывала старые засаленные карты. Карты, видимо, предвещали ей что-то хорошее, и Салтыкова улыбалась. Это случалось очень редко.
Усевшись у
стола, она стала
раскладывать карты, засаленная колода которых всегда лежала
на столе.
Через коридорчик мы пошли представляться мадам. Нашли мы ее в уютной комнате за круглым
столом, освещенным лампой с зеленым абажуром. Она — нестарая еще женщина, полная, но не обрюзглая: видно, что была в молодости красива.
Раскладывала она гранпасьянс, когда мы вошли. В комнате стоял какой-то особый запах, довольно приятный.
На нас залаяла собачка. Мы вошли первые, за нами чиновник и ключница (я узнала потом ее звание).
Через несколько времени я нарушил обещание и рассказал Манасеиным, что хранится в сундуке, и мы потом не один раз, подглядывая в дверные щели, видели, как Ах-в, запершись
на крючок,
раскладывал свои картинки по постели, по
столам, по стульям и даже по полу.
Сурмин сунул осторожно Левкоевой две двадцатипятирублевые (которые, однако, к неудовольствию его, она
разложила и тщательно расправила
на столе).
В зале Саша сидел у
стола и пил чай, поставив блюдечко
на свои длинные пять пальцев; бабуля
раскладывала пасьянс, Нина Ивановна читала.
— У вас нет водки? — громко спросил я. Она не ответила,
раскладывая по
столу карты. Человек, которого я привел, сидел
на стуле, низко наклонив голову, свесив вдоль туловища красные руки. Я положил его
на диван и стал раздевать, ничего не понимая, живя как во сне. Стена предо мною над диваном была сплошь покрыта фотографиями, среди них тускло светился золотой венок в белых бантах ленты,
на конце ее золотыми буквами было напечатано...
Евреиновы — мать и два сына — жили
на нищенскую пенсию. В первые же дни я увидал, с какой трагической печалью маленькая серая вдова, придя с базара и
разложив покупки
на столе кухни, решала трудную задачу: как сделать из небольших кусочков плохого мяса достаточное количество хорошей пищи для трех здоровых парней, не считая себя саму?
К чему сочинял эти таблицы, над которыми мучились, мучатся и будут мучиться до веку все дети человеческого племени, когда можно вернее рассчитать деньги в натуре,
раскладывая кучками
на столе?
Он жил в саду во флигеле, а я в старом барском доме, в громадной зале с колоннами, где не было никакой мебели, кроме широкого дивана,
на котором я спал, да еще
стола,
на котором я
раскладывал пасьянс.
Анна Федоровна, с седой головой, в лиловой кацавейке,
на диване перед круглым
столом красного дерева
раскладывала карты.
И еще раз поцеловав руку отца, подала ему стул, потом важно присела к
столу,
на котором стояла шкатулка, высыпала из нее деньги и начала
раскладывать их кучками, пятачки к пятачкам, гривенники к гривенникам, и так далее. Тут же проговорила...
(Николай идет к
столу и аккуратно
раскладывает на нем бумаги.)
Артур вдруг перестал хохотать. Пред ним
на столе разложили миллион, настоящий миллион.
И так жутко посмотрела
на меня, что не любовь, а ненависть, словно к врагу, прочел я в этих родных глазах. Так стало мне тоскливо и холодно, будто сижу я в самом настоящем окопе под дождем и прямо в меня целится проклятый немец. Конечно, завтра же куплю две тысячи папирос и
разложу по всем
столам, пусть не думает, что я жаден… но как она не понимает, что здесь не в жадности дело? Ах, Сашенька, Сашенька!
Смотрю, она потихоньку косы свои опять в пучок подвернула, взяла в ковшик холодной воды — умылась; голову расчесала и села. Смирно сидит у окошечка, только все жестяное зеркальце потихонечку к щекам прикладывает. Я будто не смотрю
на нее,
раскладываю по
столу кружева, а сама вижу, что щеки-то у нее так и горят.
Я устроил из лучины нечто вроде пюпитра и, когда — отбив тесто — становился к
столу укладывать крендели, ставил этот пюпитр перед собою,
раскладывал на нем книжку и так — читал. Руки мои не могли ни
на минуту оторваться от работы, и обязанность перевертывать страницы лежала
на Милове, — он исполнял это благоговейно, каждый раз неестественно напрягаясь и жирно смачивая палец слюною. Он же должен был предупреждать меня пинком ноги в ногу о выходе хозяина из своей комнаты в хлебопекарню.
На столе странник
разложил весь свой святой припас. Тут были раковины с «Мертвого моря», собранные
на морском берегу в Одессе, были пузырьки с ижехерувимскими каплями, восковые огарки из-под святого огня, картины и фотографии.
Но Таисия была хорошо воспитана и молчала, только худела от ненависти; но однажды вечером вернулась она после работы слишком усталая, и не захотелось быть воспитанной, а мать сидела
на своем обычном месте перед круглым
столом,
раскладывала свой бесконечный пасьянс и безмятежно улыбалась.
На лице старухи было написано, что она, слава богу, сыта, одета, здорова, выдала единственную дочку за хорошего человека и теперь со спокойною совестью может
раскладывать пасьянс; дочь ее, небольшая полная блондинка лет двадцати, с кротким малокровным лицом, поставив локти
на стол, читала книгу; судя по глазам, она не столько читала, сколько думала свои собственные мысли, которых не было в книге.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым
столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня
раскладывала карты. Настасья Ивановна-шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, чтó она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.